«Решение принималось кулуарно, никто его не готовил»: политолог Сергей Комарицын о муниципальной реформе в крае

О повышении пенсий депутатам:

«Там есть как бы официальное такое объяснение: надо привести федеральные нормативы в соответствии с нашей краевой ситуацией. На самом деле, про эту муниципальную реформу, когда обсуждали, депутат Денис Терехов замечательные такие вещи говорил: “ликвидируют этих депутатов районных и народ их защищать не собирается. И хорошо, что их бездельников этих уволили”. Дальше его фраза была совершенно замечательная – если народ спросить и о депутатах ЗС, то они ответят, что и их надо разогнать.

Я думаю, что здесь он прав. Если спросить реально у людей, что там делают эти депутаты, чем они занимаются, то ответят – повышают себе зарплаты и пенсии. Это точно совершенно запоминается в их деятельности. Все остальное, я думаю, очень проблематично вспомнить».

О выборах в Законодательное собрание в 2026 году:

«Нет, у нас политическая система так устроена, что эти органы представительные, законодательные – их формирует исполнительная власть. По существу, как это происходит. Не как должно быть, наоборот – то есть какая-то партия получила большинство в законодательном органе, она формирует там органы исполнительной власти. У нас все происходит наоборот.

И здесь я не думаю, что какие-то будут проблемы в формировании ЗС в 2026-м году. Все пройдет как надо, как это было всегда. Память-то электоральная, довольно маленькая. Чего там обещают кандидаты-депутаты? Все обещали в свое время не допустить повышения пенсионного возраста. Но потом все так дружно проголосовали, но их же простили. Есть масса таких других примеров, поэтому это никак не скажется».

О муниципальной реформе:

«Это такая многослойная история, очень много разных составляющих. Начнем с управляемости. Да, это такая тоже официальная версия, зачем это делается – для того, чтобы, так сказать, наладить более-менее эффективную систему управления.

Вот предыдущий, так сказать, этап уничтожения местного самоуправления, он был при Толоконском. Была такая муниципальная реформа, когда отменили прямые выборы глав муниципалитетов. Объяснялось это тем, если мы вспомним это историческое выступление тогдашнего губернатора Толоконского на сессии Законодательного собрания, он говорил, что потеряна управляемость территориями.

Отменили выборы и переназначили всех тех же глав районов и городов. То есть они как бы неэффективны, но их же и переназначили. И проблему эффективности так и не решили – хотя 10 лет прошло. То, что существует муниципальный кризис – это однозначно.

Мы знаем количество всевозможных скандалов, уголовных дел. Половина глав находится или находилась под уголовными делами. Каждую неделю что-то происходит – или скандал, или уголовные дела, или еще что-то такое.

Что эффективности нет и потеряна вся реальная управляемость – это одно. А дальше какие решения предлагаются? Основные эти дебаты-то, они как бы идут из-за изменения границ. Там тоже не все однозначно – есть вещи, которые объяснимы, с моей точки зрения.

Например, Рыбинский район и Бородино – в общем-то, это как бы одна территория. У нас же был опыт округов, одноуровневого самоуправления. У нас 12 округов было. Мы, кстати, пионерами были.

Первый такой опыт, это был именно наш – Красноярского края, Северо-Енисейский район в свое время. Тогда это был первый и успешный опыт. Но это маленький район, 10 тысяч населения.

Что будет с нынешней реформой по изменению границ – очень сложно сказать. Есть несколько совершенно разных ситуаций – в одном случае, наверное, где-то оправдано. Скажем, Минусинск и Минусинский район. Это давно единое целое, так просто исторически сложилось.

А есть другие изменения – тот же Красноярск. Это же не первая попытка – при Хлопонине была идея создания агломерации. Но тогда он плюнул и не стал этим заниматься.

Главная причина была какая? Руководители этих пригородных районов, которых хотели объединить с Красноярском, были категорически против. Их можно понять почему –сегодня он большой начальник, распределяет и выделяет земельные участки, еще что-то делает. А завтра он будет обычным клерком, и от него ничего зависеть не будет.

Они, конечно, все были категорически против. Сейчас эта проблема остается, поскольку что бы мы ни говорили, местным элитам, далеко не всем нравится, что происходит. Есть вещи, которые, очевидно, неправильные.

Ведь даже в федеральном законодательстве сказано, что с учетом исторически сложившихся, национальных, топографических и разных обстоятельств. Вот у нас так и получилось – есть Пировский район, он единственный остался у нас национальным.

По сути, он является национальным районом. Там живет 30% татарского населения, в районе есть 5 мечетей, хотя в Красноярске только одна. А теперь их присоединяют к Казачинскому.

Вот зачем это местным людям? Это совершенно их не устраивает, потому что у них сложился определенный образ жизни, уклад. Сейчас им все это поломают. А зачем? То, что он бедный район».

Об экономической составляющей законопроекта:

«Принято решение, что вопрос о бюджете растягивается до 2029 года. Какие-то нюансы появятся и будут их менять, потому что сразу все решить невозможно. Но мне кажется, что с тем же Красноярском, это просто недоделанная реформа.

Надо было вернуться к тому варианту, который Хлопонин в свое время предлагал. Тут присоединили [Дрокино, Березовку, Минино] – исторически это все было в нашем городе. Еще в советское время.

Границы города были тогда огромные – от Березовки до Дивногорска. При строительстве уже ГЭС Дивногорск стал городом. Но исторически там нет такой своей собственной истории, какой-то локальной идентичности.

Можно было все-таки не ограничиваться этими 12 населенными пунктами, которые сейчас объединили с Красноярском. Но здесь никто не потеряет, я не вижу здесь каких-то серьезных минусов.

А вот в других ситуациях – кто сейчас возмущается? Те, кто что-то теряет: Сухобузимский и Новоселовский районы.

Само решение принималось кулуарно, никто его не готовил. Первый заместитель губернатора Сергей Пономаренко сказал, что коммунисты, когда стояли во власти, вообще меняли все постоянно, ни с кем не советовались и не консультировались. Но это не так.

Во-первых, таких реформ было очень мало. Первая реформа начала готовиться еще до революции. Ее Александр Шнейдер готовил, специальное земельное распределительное управление тогда было, в котором он работал. Потом это было при Енисейском губисполкоме. У нас ведь все основные районы появились как раз 100 лет назад – в 1934-1925 годах.

Сейчас объединили Ирбейский и Саянские районы, они до революции были в одной волости. Тогда люди сами не захотели быть вместе, по их инициативе и разделили. И вот 125 лет прошло, их обратно соединяют.

Понятно, что эта локальная идентичность – довольно такая сложная вещь, где-то она ярко выраженная, где-то меньше. Но есть целая группа людей, для которых это важно, для которых это – своя история.

С Енисейском, я считаю, это большая ошибка, потому что Енисейск, Енисейский район объединили и подчинили Лесосибирску. То есть Енисейск, как самостоятельная единица, перестал существовать.

Я думаю, что никаких теперь кластеров историко-культурных нет, думать о них не надо. Можно все забыть, ничего там не будет – это, на мой взгляд, просто очевидно.

Поэтому в каждом конкретном случае то, что касается границ, не самое главное в этой реформе. Да, то, что произошло на федеральном уровне – практически антиконституционное решение. У нас есть конституция, в которой написано: местное самоуправление не входит в систему государственной власти.

Сейчас же эта видимость с конкурсными комиссиями – ее не будет. Будут назначения, мы понимаем, как это происходит. То есть никакого местного самоуправления, прямых выборов не будет.

И вот наши бегут вперед паровоза. К чему такая спешка? Думаю, чтобы отчитаться перед Москвой. Вторая – думаю, торопятся до единого дня голосования, 14 сентября.

Эти договоренности – людям обещали какие-то места депутатские, представительство в комитетах и так далее. Сейчас же 4,5 тысячи избирательных компаний. А будет 39 муниципалитетов, там в общей сложности 700 депутатов. Это ломает вообще всю конфигурацию. Я не думаю, что местные люди, на которых все время опираются, что они довольны этой историей.

Например, я не очень понимаю, что будет с архивным фондом. Сейчас-то справку невозможно получить никакую историческую. А потом – вот как это? Они же должны либо объединить, либо что-то сделать. Непонятно, как это все будет происходить. Когда говорят, что все больницы, детские сады, все будет работать – это примерно понятно. Но есть вещи, которые не очень...».

О двух годах губернаторства Михаила Котюкова и прямой линии:

«Это не первая прямая линия. Мы знаем, у нас есть опыт – последняя была, когда подводили итоги года. В прошлом году он тоже подводил как бы символические итоги года своего, так сказать, руководства. Сейчас вот 2 года.

Но смотрите, что произошло – все уже забыли, что есть какая-то дата, которой можно приурочить, посмотреть, потому что уже это никого не интересует.

Два года прошло руководства краем. И мы особых работ по-новому, кроме каких-то скандальных вещей с медициной, с Говорушкиной и еще чего-то такого, не наблюдаем.

400 лет Красноярску – все старые проекты, которые обсуждались, похоронены. Впервые за долгие годы у нас ничего не строится, ничего нет. Сейчас не очень понятно, как мы 400 лет [будем отмечать], построят там лестницу очередную.

Больше ничего я не вижу. Вот в эти же дни, на этой же сессии обсуждалась финансовая ситуация. Она у нас очень хорошая – больше полутриллиона бюджета. Огромные деньги.

Ничего нет ни в программе [строительства], нигде этого нет. Программа, которая в декабре была опубликована – она же смешная, потому что ввод школы, детского сада, какого-то благоустройства.

Сегодня у вас сюжет был, что 4 улицы в центре благоустроят. Но это должны делать и так, без всякого юбилея. Если уж юбилей, то какие-то вещи надо такие, значимые, делать».